Зачем мы едим. Сразу после еды


Ответить на вопрос, почему мы едим после еды, вроде бы не стоит труда: потому что нам хочется, потому что нам нравится, потому что мы чувствуем удовольствие от еды, даже если уже наелись. Но для нейробиологов это не ответ, пишет Deccan Chronicle .

Чувство голода и аппетита возникают тогда, когда мозг решает пополнить энергетические запасы. В этот момент он получает сигналы о том, что наши ресурсы иссякают - в связи с чем и начинают активность пищевые центры. Это понятно и разумно.

Но тогда какие нервные центры побуждают нас есть уже после того, как мы давно утолили голод, пополнили энергетические запасы и нашим ресурсам точно ничего не угрожает?

Оказывается, некоторые нейроны амигдалы (миндалевидного тела в мозгу) связаны с чувством удовольствия от еды. При этом, эту точку долго называли "центром страха", считая, что только за него в амигдала в ответе.

Оказалось, страх и удовольствие совместимы куда в большей степени, чем мы предполагаем. Кроме того, в амигдале есть нейроны, которые запрещают есть что-либо – они включаются, когда индивидуум берет в рот что-то явно опасное - вот вам и переход от удовольствия к страху.



Ученые из Института нейробиологии Общества Макса Планка проверили, есть ли в амигдале нервные клетки, которые действуют противоположным образом, и нашли их. Они называются HTR2a-нейроны – в аббревиатуре зашифрована их способность реагировать на серотонин и синтезировать другой нейромедиатор, гамма-аминомасляную кислоту.

HTR2a-нейроны и оказались связаны с удовольствием в "центре страха": их специализацией является именно удовольствие от еды: активируя эти нейроны у мышей, исследователи наблюдали, что животные продолжают есть даже с полным животом. Если же нервные HTR2a-клетки вообще отключали, то грызуны продолжали регулярно есть и вовсе не теряли вес, однако они ели ровно столько, сколько нужно, чтобы только утолить голод.

Более того, манипулируя активностью HTR2a- нейронов, можно было заставить мышей полюбить некий вкус, который они до сих пор не особо любили.

Разумеется, нейроны избыточного насыщения и нейроны запрета на еду, о которых мы упоминали выше, взаимно подавляют друг друга. Находясь в амигдале, они напрямую связаны между собой, и, если еда кажется опасной, нейроны запрета подавляют активность нейронов избыточного насыщения, если же еда кажется вкусной, то все происходит наоборот. Вероятно, «нейроны избыточного насыщения» для того и нужны, чтобы, наткнувшись на хорошую еду, индивидуум съел больше чем нужно, сделав запас на случай, если в перспективе предстоит долго сидеть без еды вообще.

Именно миндалевидное тело с его пищевыми нейронами играет важную роль в разнообразных психоневрологических расстройствах, когда человек становится в буквальном смысле одержим едой. Считается, что склонность есть больше, чем нужно, развивается при непосредственном участии системы подкрепления – группы нервных центров, которые отвечают за чувство удовольствия и поведенческую мотивацию. Проще говоря, именно потому мы, испытывая страх за что-либо отвлеченное, пытаемся заглушить его обжорством.


здоровье, еда, психология