Ирина Крутикова о мехе, зиме и танго
Ирина Владимировна Крутикова – дизайнер, работающий с мехом, Лауреат Государственной Премии СССР, Академик Академии Художеств… О том, что ей лично интересно в моде все 65 лет, которые она ее создаёт, как правильно относиться к зиме, возрасту и любимому делу, Ирина Владимировна рассказала Елене Вышинской.



- Мода – это, прежде всего, технологии и люди с горящими глазами. За это я её и люблю. Только постоянно придумывая новое и забывая о времени, проведенном на работе, имеет смысл ею заниматься. Мне повезло встретить множество людей, таких же сумасшедших как я – разных – скорняков, директоров фабрик, простых работников, коллег-дизайнеров, ученых с мировым именем…

- Ирина Владимировна, вы не только автор коллекций одежды, но и изобретатель?

- Дело в том, что новые виды меха появляются достаточно редко – это дорогостоящая долгая история. Соболя научились размножать в неволе, красивый получается, правда я по-прежнему предпочитаю баргузинского. Помните, когда мы разговаривали с вами… 20 лет назад – стал активно использоваться рекс-раббит, выведенный в Германии, и орилаг – смесь кролика с шиншиллой? С тех пор новый мех не появлялся, а технологии развивались. Некоторый вклад и я внесла: придумала покрывать мех золотом и другими металлами, например. Мех и сам по себе - мягкое золото, а так он и вовсе становится драгоценным. Мы изобрели технологию вместе с физиками института Келдыша. Результат – впечатляющий, количество – ограниченное. Технологии – космические, цена меха становилась, естественно, дороже! Когда были заказы на коллекции из такого меха – ученым некогда было заниматься "ерундой" - у них в это время была работа для космоса. А через полгода, когда они освобождались, у заказчика уже пропадал интерес.



- А сейчас продолжаете этот эксперимент?

- Периодически возникают предложения от бизнесменов. Но многих пугает цена и непредсказуемость результата – как в науке – может получиться, а может выйти и что-то неожиданное. Но то, что отработано, наверняка пригодится… потомкам. Сейчас мех на фабриках красится по-старому – окуном – окунается в раствор, требуются дорогостоящие очистные сооружение, используется много воды, причём, в каждой местности вода разная – рецептуру надо адаптировать. А то, что мы предложили в 2008 году – это, по сути, нанотехнологии.

- Можно увидеть такой мех?

- Вот, смотрите – красная с серебром лиса.

- Красиво, а почему она размером с медведя?

- Это другая инновация – перфорирование, позволяющее меньше меха использовать – размер шкурки благодаря ей увеличивается на 40%. И ещё: в таком месте как огузок мех всегда слишком плотный – не докопаться, многие эту часть вообще отрезали. А благодаря перфорированию шкура используется целиком и безотходно. О! С этим связан один конфуз. Одна знакомая модистка сделала из такого меха шапку, а покупательница написала на неё заявление в "Общество защиты прав потребителей", что в изделии обнаружено 58 дырок.

- Смешно. Но контроль качества для меха – важный этап?

- Очень. Сейчас всё цивилизованно: на российском рынке, как в Европе, успешно работает компания Saga Furs , которая занимается сертификацией отдельных шкурок и целых зверохозяйств, отслеживает и внедряет экологические технологии, проводит аукционы качественного сырья.



- А свою первую коллекцию из меха помните?

- Конечно. Я делала её в 1968 году на фабрике, выпускающей тулупы для армии и милиции. Цвет шкур был только черный и темно-синий. Но мне всегда везло на увлеченных людей. Когда стало понятно, что других красителей нет, один дедушка-скорняк вспомнил, что в их деревне красили шкуры ивовыми прутьями. Благодаря ему моя коллекция стала золотистой. Ещё я стояла рядом с сортировщицей тетей Машей и выхватывала из её рук шкурки с самым длинным и неровным мехом, она говорила, что это брак. А я пришила на дубленки карманы мехом наружу, использовала незаделанные швы… С тех пор они несколько раз в моде возникали.

- Нечестно получается, что нет "цвета Крутиковой", кармана и шва вашего имени.

- Мы не во Франции, где есть "паточка Кардена", "складочка Диора"… Очень мало моих коллег работают как раньше – посмотреть журнал мод, чтобы не повториться. Многие как раз наоборот делают!

- Появился ли у вас особый "пунктик" из-за работы с мехом.

- Да. Я очень экономно его использую. Причем в этом не всегда есть смысл – если фабричный масштаб – тогда это практично, в работе же над штучными вещами это приводит к неиспользованному количеству оставшихся одиночных шкурок! А началось всё с… матраса в профилактории меховой фабрики "Белка", где меня поселили из-за отсутствия мест в "Доме колхозника". Матрас был полосатый, плотный и очень удобный. На нем стояла цена – 18 рублей. На третью ночь я его… подпорола. Смотрю – а внутри мех. Я к главному инженеру. Говорю, давайте из таких обрезков делать вещи. Она согласилась и я придумала анораки для молодежи, сумки, шапки, жилеты, гамаши… Потом поехала на фабрику в Казань, затем в Харьков… Так я ездила по стране, спрашивала, что "у вас тут выбрасывается" и придумывала интересные, как мы сейчас говорим, дизайнерские вещи. Меня поддерживало и руководство, и работники.

Когда в Центре моды СССР (тогда он ещё назывался ВиаЛегПром - Всесоюзный институт ассортимента изделий легкой промышленности и культуры одежды) проходило совещание – все фабрики, где я побывала, показали функциональные, разнообразные и недорогие вещи. Представитель министерства меня "отчитал": "Крутикова, спуститесь с небес на землю! У нас хорошего меха полно, а вы всех научили хлам перерабатывать!" Я ответила, что спускаться с небес не буду, что сверху мне всё лучше видно, и что скоро нас ждет дефицит сырья… Через год министерство издало приказ "Об экономии природных ресурсов". А из кусочков сейчас все шьют – особенно греки в этом преуспели.



- Ирина Владимировна, за время вашей работы, шубы, например, проделали путь от дефицита до товара первой необходимости и теперь обрели статус роскоши.

- Да, когда норковые шубы после Перестройки появились в метро и перестали подчеркивать статус обладательницы, интерес к ним упал. И правда – пуховики, например, отличная альтернатива. Думаю, теперь уже надолго вещи из меха будут востребованы там, где действительно очень холодно, ну и как…настоящая драгоценность.

- Хороший мех долговечен, как много зим кто-либо провел в ваших вещах?

- Про других не скажу, но одно пальто из белки я ношу с 1979 года. Не каждый день, конечно, но часто. И в метро, где я теперь чаще бываю, в нём чувствую себя вполне уместно.

- Вы любите зиму?

- Очень. Чувствую себя зимой очень бодро. Лыжи всегда любила и подолгу гулять, когда мороз. Ещё я до сих пор бегаю по снегу босиком по утрам.

- Где?

- У себя на лоджии.



- Долго?

- Сколько хочется, пока это доставляет удовольствие.

- Так вот он секрет – бодрости и молодости!

- Наверное.

- А какая у вас есть мечта?

- Личная или рабочая?

- Обе.

- Хочу работать вместе с людьми, которые также помешаны на работе как я и… снова танцевать танго, классическое, раньше у меня неплохо получалось.

мода, знаменитости, интервью