Есть в туристической среде одна уже вполне устоявшаяся традиция. На большей части бывшего СССР она прочно укоренилась, и даже изменения в праздничном календаре ее не слишком пошатнули. Называется сие явление "поход на майские" и происходит во время длинных майских выходных.


Первые телодвижения в этом направлении заметны уже в начале апреля. Кто-то вытряхнул на балкон байдарочную шкуру, сосед по гаражу перебирает железки и переклепывает старое весло, друзья косятся на календарь и выгребают на свет залежавшиеся за зиму рюкзаки, палатки и карты водных маршрутов. Все при этом внимательно слушают прогнозы погоды.

"Майские" - это святое. Уж на что я теплолюбивое создание — и то стараюсь не пропускать. Несколько лет подряд и вовсе получается так, что ни в какой другой поход я просто не попадаю. Порой уже и не верится, что брызги с весла могут быть не только пробирающими до костей, но и приятно охлаждающими. Впрочем, большая часть изъянов компенсируется соответствующей экипировкой. И вообще - "у природы нет плохой погоды". Особенно если всю зиму просидел в городе.

Иногда вырвавшегося на вольные воды туриста ожидают почти экстремальные условия, причем в самых неожиданных местах. Я, например, специально за экстримом не гоняюсь, на сложные маршруты, где люди зарабатывают себе спортивные звания и славу, а порой ломают шеи, не хожу и не собираюсь. Удача сама найдет - не в том, так в ином виде.


Самое предсказуемое в мае - это холод. Но с ним не так уж сложно бороться. А пара дополнительных комплектов одежды и (в идеале) обуви в непромокаемом мешке спасет от простуды даже при неожиданном погружении в ледяную майскую водичку. Ну и, признаюсь, верное средство от хвори каждый уважающий себя и любящий своих матросов капитан держит во фляжке у сердца. Но всего не предусмотришь.

На речке Малая Вишера сюрприз нам преподнесли... бобры. Эти трудолюбивые животные, которых часто ставят людям в пример, в тот май проявили себя исключительно. Была их там тьма-тьмущая. Плотин и поваленных деревьев — соответственно. Иной раз масштабы деятельности озадачивали. Вот зачем, спрашивается, валить огромную, в два обхвата елку? Может, для очень крепкой плотины? Оно, конечно... если бы елка не лежала метрах в пятнадцати от воды.

Несерьезные завалы мы в тот раз вообще не считали. Зато считали "обносы". Обнос случается, когда ты не можешь "просочиться" по воде сквозь завал из упавших в речку деревьев и прочего, натащенного паводком, не можешь его разобрать, и потому приходится переносить на руках рюкзаки и само плавсредство по берегу до расчищенного участка воды. Берега лесных речек не слишком этому благоприятствуют. Так что процедура не из тех, что доставляют удовольствие. В один "особенно удачный" день мы насчитали 14 обносов. Кто-то из ребят даже пошутил — мол, шли мы в водный поход, а получили пеше-водный.


Все это здорово усложняло и замедляло продвижение по маршруту. Даже песен у костра в тот поход не пелось. Народ выгружался на берег, дежурные готовили ужин. Прочие в это время занимались штопаньем и проклеиванием полученных за день байдарками дыр от острых сучьев затонувших деревьев. После ужина все расползались по палаткам. И так каждый день. Гитары скучали в чехлах.