Wikimedia Foundation 

"Ум и дела твои бессмертны в памяти русской, но для чего пережила тебя любовь моя?" — написано на могиле великого русского поэта Александра Сергеевича Грибоедова, находящейся на горе Мтацминда в Тбилиси. Это — послание покойному мужу от его юной вдовы Нины Чавчавадзе, которой досталось такое короткое любовное счастье.

Нино Чавчавадзе (Нина Александровна) родилась 4 ноября 1812 года в усадьбе Цинандали, в семье грузинского поэта, князя и генерал-майора Александра Чавчавадзе. С ранней юности все отмечали необыкновенную красоту Нино, изысканность ее манер и душевную доброту. Ее большие прекрасные глаза на нежном лице были широко распахнуты миру. Разумеется, у девушки всегда было много поклонников. Среди них был один особенно настойчивый обожатель — Сергей Ермолов, сын грозного генерала Ермолова.

Отец Нино дружил с Грибоедовым. Тот был частым гостем дома Чавчавадзе в 1822 году, когда служил в Тифлисе и попутно давал уроки музыки маленькой Нино.

Александр вернулся из Персии в 1828 году.

Он вновь пришел в гости в дом Чавчавадзе и был совершенно изумлен красотой Нино, которой не исполнилось еще тогда и 16. Самому поэту было к тому моменту 33 года. Он влюбился в нее как мальчишка.

"В тот день, — писал поэт, — я обедал у старинной моей приятельницы Ахвердовой, за столом сидел против Нины Чавчавадзевой... Все на нее глядел, задумался, сердце забилось, не знаю, беспокойство ли другого рода, по службе, теперь необыкновенно важной, или что другое придало мне решительность необычайную, выходя из стола, я взял ее за руку и сказал ей по-французски: "Пойдемте со мной, мне нужно что-то сказать вам". Она меня послушалась, как и всегда, верно, думала, что я усажу ее за фортепиано... Мы взошли в комнату, щеки у меня разгорелись, дыханье занялось, я не помню, что я начал ей бормотать, и все живее и живее, она заплакала, засмеялась, я поцеловал ее, потом к матушке ее, к бабушке, к ее второй матери Прасковье Николаевне Ахвердовой, нас благословили".

Она влюбилась в Грибоедова столь же сильно, как и он в нее. 22 августа 1828 года они обвенчались в тифлисском соборе Сиони. Накануне у Александра Сергеевича были приступы малярии. Один из них случился в момент венчания, и дрожащей рукой Грибоедов уронил обручальное кольцо. Еще тогда это было воспринято как дурное предзнаменование.

Wikimedia Foundation 

После свадьбы и нескольких дней торжеств молодые уехали провести медовую неделю — о месяце, при службе Грибоедова, не было и речи — в Цинандали, имение Чавчавадзе в Кахетии. Место было чудное: воздух, исполненный ароматом цветов, тенистые аллеи, лиловые горы и белые вершины Кавказа, вид на которые открывался с широкой террасы дома.

А вскоре его вновь направили в Персию. Пару сопровождала большая свита — в караване было сто десять лошадей и мулов. Ночевали в шатрах, обвеваемые холодом горных вершин. В Эчмиадзине их ждала торжественная встреча — армянские монахи вышли с крестами, иконами и хоругвями. Во время ночевки в монастыре Александр Сергеевич начал строчить письмо своей петербургской приятельнице Варваре Миклашевич, решив похвастаться прелестью своей молодой жены. А она сама заглянула в этот момент ему через плечо и неожиданно сказала: "Как это все случилось? Где я и с кем! Будем век жить, не умрем никогда!".

Какое же это было счастье… Нино была преданной женой. Она сопровождала его в поездке, будучи весьма болезненной от природы, уже беременная. Он оставил Нино в Тавризе, на попечении Макдональда, своего коллеги, представителя Англии в Иране, и его супруги, а сам отправился в декабре 1828 года в Тегеран. Он непрерывно писал ей письма, купил красивую фарфоровую чернильницу, отдав ее граверу, чтобы тот запечатлел текст на французском: "Пиши мне чаще, мой ангел Ниноби. Весь твой". В одном из писем, опасаясь за ее здоровье, Грибоедов попросил ее вернуться в Тифлис. Она последовала его совету и благополучно вернулась в Грузию.