Wikimedia Foundation

Первая поездка на дачу приходится на конец апреля. Надо посмотреть, на месте ли, не пустили ли бомжи красного петуха, не разграблена ли и т.д.

Пригородная электричка встречает вас, как родного. Здесь ничего не изменилось за год. И не изменится. Народ верен традициям. И это вселяет оптимизм!

Шастают торговцы всяческим ненужным хламом. Дядечка с унылым видом конферансье в длинном концерте призывает купить зубные щетки: "Дешевле не будет! 10 рублей – не вечно. Завтра будет только дороже, антикризисные цены"…

Задремавшая публика просыпается и скупает дешевые щетки: дешевле не будет - угроза, особенно в кризис, актуальная.

Далее в программе старушка с большой хозяйственной сумкой. Она идет вдоль вагона, как налоговый инспектор, почуявший сокрытие доходов от налогообложения. Вид граждан в вагоне ее не устраивает. Вывод ее безутешен: "Все подчесали!"


Мне становится неловко за своих бесчувственных попутчиков. Но еще больше за себя. За свою пассивность, которая на деле обернулась соучастием в каком-то групповом безобразии, омрачившем настроение доброй пожилой женщины.

Но вскоре на авансцене появляется существо в сером свитере грубой вязки, заправленном в тренировочные штаны, с острыми проворными глазками и растрепанной, словно мочалка, бородой. За его согбенной спиной холщовый мешок.

Если бы я был режиссером, то обязательно использовал это удивительно пронзительное и мятое лицо в качестве одной из возможных метаморфоз Гамлета в современной действительности. Видно, что этот человек, как и принц датский, тоже пребывает в постоянном и не менее мучительном поиске. Но отличает его от меланхоличного принца успех в конце спектакля.

Поравнявшись со мной, он падает на колени и кланяется мне в ноги. Нутром я понимаю, что это театр, но, как и все любители, теряюсь. Так как режиссер забыл мне рассказать о моем новом амплуа. Полвагона моих попутчиков становятся зрителями - точно такими же, каким был и я мгновение назад. Эпизод тянется бесконечно долго. По крайней мере мне так кажется.


Я пробую улыбнуться. Но лучше бы я этого не делал. Теперь я читаю на лицах пассажиров сожаление и сочувствие. Этого еще только не хватало! Но я не успеваю рассердиться, потому что пауза в спектакле прерывается самым неожиданным и беспардонным образом.

Гамлет поднимается с колен, победоносно, как знамя, подняв над собой пустую бутылку из-под пива. Сцена со смиренным поклоном перед моим царственным величием оборачивается фарсом. Никакой я не калиф на час. И вообще вкус у меня вполне банальный, если не сказать - жлобский. Оказывается, я (ведь это под моими ногами бутылка-то) пью пиво "Охота".

Всеобщий интерес к моей персоне гаснет, как спичка. Так же быстро, как и возник. Разочарованность на лицах уступает место прежней спячке.