Wikimedia Foundation 

Ее имя неразрывно связано с именем Петра I. У нее был шанс войти в историю в качестве одной из российских императриц. Она была красивой, сластолюбивой и расчетливой и была неким олицетворением всей европейской культуры. И не исключено, что многие реформистские шаги Петра I были следствием отчасти и ее влияния. Речь, разумеется, об Анне Ивановне Монс.

Мать Анны — Матильда изо всех сил тянулась к роскоши, которую она активно культивировала и в своих детях. Она была вечно недовольна своим достатком, отличалась большой хитростью и расчетливостью и старалась получить максимальные блага, в частности и от ухажеров своих дочерей.

Монсы проживали в Немецкой Слободе — в этаком оазисе европейской культуры на правом берегу Яузы. Здесь был свой мир со своими порядками. Нравы здесь были куда более вольные, чем в других местах, а жизнь сопровождали постоянные увеселения.

Неудивительно, что Петр, которому, мягко говоря, не по сердцу был уклад боярской жизни, очень жаловал этот иноземный мир с его европейским стилем. И девушки здесь были совсем другие. Не то что русские красавицы, молчаливые скромницы. Здесь он и познакомился с Анной. Произошло это в 1690 году благодаря стараниям друга Петра — адмирала Лефорта. Он, по слухам, и сам в свое время был любовником прекрасной немки.

С детства Анна отличалась особой красотой и привлекательностью. Ее портретов не сохранилось, но среди немецких описаний есть такие: "Эта особа служила образцом женских совершенств: с необыкновенной красотой она соединяла самый пленительный характер". Звонкий смех, нежные ласки, веселые шутки, умение снять тоску-печаль… Все это привлекло Петра в Анхен. Она могла плясать до упаду и весело опустошала бокалы с вином. Разве сравнить ее было с благочестивой супругой Петра — Евдокией Лопухиной.. А чудесные европейские платья, изящный макияж и любимая Петром немецкая и голландская речь лишь подстегивали его вожделение. "Умная, кокетливая немка, — писал историк Николай Костомаров, — умела привязать его к себе тем наружным лоском обращения, которого недоставало русским женщинам".

Wikimedia Foundation 

С женой Петр расстался не сразу. Но в 1698 году, после своего возвращения из-за границы, он сослал свою законную супругу, царицу Евдокию Федоровну, в Суздальский Покровский монастырь. Впрочем, есть версия, что Евдокия не очень хорошо отозвалась о своей покойной свекрови — Наталье Кирилловне Нарышкиной. Причем обидные слова были брошены в лицо самому Петру. За эту дерзость Евдокия якобы и поплатилась.

Любовь исчислялась не только поцелуями, но и подарками, которыми царь щедро осыпал свою любовницу. Среди них были многочисленные украшения, вещи, а также портрет самого Петра, инкрустированный алмазами на сумму в тысячу рублей. Потом последовал каменный двухэтажный палаццо в восемь окон, выстроенный в Немецкой слободе вблизи новой лютеранской кирхи. В этом шикарном жилище был даже лифт, по которому в спальню Анны подавали вино и фрукты. К палаццо прилагались мажордом, слуги, шестерка коней, кареты… Имело место и содержание — Петр платил Анне Ивановне и ее матери ежегодный пансион в 708 рублей.