© 2011 Thinkstock

- В Сибири вообще никто не живет, одни только негры живут. Продуктов им туда не завозят, выпить им нечего, не говоря уж "поесть". Только один раз в год им привозят из Житомира вышитые полотенца - и негры на них вешаются...

- Да что еще за негры? - встрепенулся декабрист, чуть было задремавший. - Какие в Сибири негры! Негры в Штатах живут, а не в Сибири! Вы, допустим, в Сибири были. А в Штатах вы были?

- Был в Штатах! И не видел там никаких негров!

- Никаких негров? В Штатах?

- Да! В Штатах! Ни единого негра!..

Именно эти слова из бессмертной поэмы Венедикта Ерофеева вспоминались мне в ходе вояжа во Францию. Мать, посмеиваясь, наказала мне привезти из Парижа француженку и, подумывая о том, чтобы последовать ее совету, я глядел во все глаза — но, как говорится, "глубокомысленное молчание было ему ответом".

Нет, не подумайте чего плохого — симпатичные во Франции есть, и немало, только вот завести разговор и все остальное можно, только если вы не противник межрасовых браков. "Черт его возьми, вывезли их всех, что ли?" - мрачно думал я, скользя взглядом по проходящим мимо дамам. Куда ни плюнь — или темнокожая, или англоговорящая, такая же, как и я, заблудившаяся в хитросплетениях улиц и улочек. Финальный удар нанесла милая (темнокожая же) официантка в ресторане, где я почти постоянно ужинал, — оказалось, ее зовут Зара. Воля ваша, а сражаться в одиночку против цвета кожи и установлений шариата разом — это не мое. А жаль, между прочим...


Всему этому есть довольно простое объяснение: как нам рассказал гид, население Парижа составляет два с половиной миллиона, а остальные семь с половиной живут в пригородах. В принципе, дело понятное: город настолько обласкан кино и литературой, что от туристов не продохнуть даже в сравнительно спокойное время (двадцать-тридцать человек возле "Джоконды", по меркам гида, это цветочки). Вот и решили отдать центр на откуп паломникам, а самим переехать в пригороды — и от "небелых" подальше, и в принципе поспокойнее. Только вот в этих самых пригородах в приснопамятном 2005-м бушевала целая война... Впрочем, о чем это я? Ах, да.

Еще со времен "войны двенадцатого года" в нашей литературе (а значит, и в сознании) сложился четкий образ некоего небесного создания, мило щебечущего пустяки, но в то же время способного на многое, вплоть до самопожертвования (вспомните жену декабриста Анненкова Полину Гебль). Дальнейшему процветанию этого мифа способствовал и кинематограф (см. "Амели", "Париж, я люблю тебя" или недавно появившийся на наших экранах фильм Вуди Аллена). Однако миф - на то и миф, чтобы быть развенчанным: откроешь перед нынешней француженкой дверь — а она тебя в суд за грязные домогательства. Впрочем, иной раз и домогаться-то нечего: в книге статей Анатолия Гладилина "Жулики, добро пожаловать в Париж", в главе "Портрет парижанки" нарисован образ умеренно привлекательный, но какой-то совсем не такой, как представляется среднему россиянину. Вот и ноет Европа, что рождаемость падает: а куда ж ей расти-то при отношениях типа "работа сперва, остальное потом, и то в лучшем случае"?