Вчера в модном кафе Flamant я познакомилась с "девушкой с Рублевки". Раньше мне казалось, что Рублевка – это некое место на земле, где живут чопорные олигархи и небо в алмазах. Оказывается, вовсе нет. На Рублевке живут люди состоятельные, очень состоятельные и очень-очень-очень состоятельные. Многие уже по 10-15 лет. Остальные предпочитают снимать дома и домики. И только одно проживание на Рублевском шоссе может принести невиданные дивиденды.

© 2008 Jupiterimages 

Проживание за городом незаметно вошло в моду. Возможно, потому, что оно меняет не только образ жизни, но и человеческий облик. Все изменилось. Вместо угрюмых бирюков, сидящих в своих подмосковных дачах, мы видим просвещенных домовладельцев, отводящих детей в одну и ту же поселковую школу, устраивающих милые сельские праздники и домашние концерты.

А ведь вдоль подмосковных шоссе живут очень разные люди, ничем, кроме адреса, между собой не объединенные. Это легко заметить, въехав в любой коттеджный поселок на Рублевке. Ну не может обитатель этого купольного храма говорить на одном языке с жителем этой конструктивистской виллы! Они и одеваться-то должны как-то совершенно по-разному. И говорить, и думать. Что у них общего? А общего у них – дом.

Это новость, потому что раньше загородный дом был убежищем, бункером, возможностью отстраниться от городской жизни, требующей прежде всего общения, общения и еще раз общения. Люди, наговаривавшиеся по долгу службы до того, что язык переставал ворочаться, наслаждались радостью ни с кем не говорить и никого не видеть.

Но прошло время, и появились целые соседские сообщества. Тому есть несколько причин. Во-первых, из новых поселков ушли строители, хозяева въехали в свои дома и уже прожили в них достаточно времени, чтобы соскучиться по человеческим лицам. Во-вторых, у людей появились общие интересы. Даже если они занимаются днем в далеком городе совсем разными делами, вечером они поглощены одним и тем же. Они даже вещи носят похожие – дачные, удобные и теплые. Неспешность прогулки с собакой по аллеям, поход на лыжах, игра на деревенском теннисном корте, купание в деревенском плавательном бассейне – это как-то объединяет.

Еще больше объединяет общность желаний и общность угроз – хорошо бы переложить подъездную дорогу или хорошо бы отодвинуть от забора слишком близко подошедшую к поселку трансформаторную станцию. К тому же даже самый продвинутый поселок в наших условиях немного похож на дрейфующую полярную станцию. Всегда есть туманная перспектива того, что погаснет свет, иссякнет газ и вода перестанет течь откуда надо и уходить в отведенные ей отверстия. Куда вы побежите? Не в Государственную же думу - пойдете, конечно же, к соседу.

Когда-то борьба с взаимным отчуждением и некоммуникабельностью городских жителей привела английских градостроителей к идее микрорайона – нескольких домов с установившимися соседскими связями, где человек человеку – друг, товарищ и брат. В СССР эту идею восприняли с азартом, сочли необычайно прогрессивной и воплотили в жизнь со звериной серьезностью.

© 2008 Jupiterimages

В городе это никому не помогло. Сладость жизни в сердце микрорайона 127 района Южное Бутово нам известна. Идея добрососедских отношений здесь рухнула куда раньше советской системы, потому что, как говаривал поэт и остроумец Михаил Светлов, коммунизм придет только тогда, когда люди снова захотят жить в коммунальных квартирах. Люди так этого и не захотели.