www.style.com

Есть, конечно, любители. Но в основном к павловопосадским платкам и вообще фольклору у нас относятся пренебрежительно. Считают, что народное да расписное носят только деревенские пенсионерки и Надежда Бабкина. Хотя иностранкам наши платки – очень нравятся! Валенки, ушанки, оренбургские и павловопосадские шали они закупают на Арбате тоннами, втридорога.

Еще бы, ведь старинные орнаменты высоко котируются на подиумах Милана и Лондона. У британского дизайнера Мэри Катранзу что ни коллекция, то музейный экскурс. В этом сезоне платья-вазы и обтягивающие брюки покрыты цветочными мотивами с золотыми каемками в духе набивных шелков и яиц Фаберже, мейсенского фарфора и эмалей клуазоне. Оскар де ла Рента в Нью-Йорке практически прямым текстом призвал надеть этой зимой платки под лисьи шапки и картузы.

И приходится признать, что за границей павловопосадские шали с шелковистой бахромой выглядят не хуже респектабельных карэ Hermes. Этот феномен объяснил еще К.И. Чуковский. Прочтите на французский манер даже самую грубую посконь-дерюгу и выйдет изящное: "Posquogne de ruguas"!

Настоящие павловопосадские платки и палантины, кстати, ткут из тончайшей шерсти, шелка, натурального хлопка, а кружевную бахрому до сих пор плетут вручную. Получается, что каждый платок – немного haute couture. Кстати, те, что из уплотненной шерстяной материи, – сделаны специально для русских холодов, а не только для томной евро-осени и авто с подогревом кресел.


Городок в Московской области – не единственный исторически признанный производитель национальных аксессуаров. Когда-то платками славилось Александрово в Калужской области, Прохоровская мануфактура в Трехгорке, Гучковская - в Преображенском. Не уступали им Коломенский уезд, и "русский Манчестер" - город Иваново.

Российскому набивному платку всего-навсего два с лишком века. И ничего особенно русского в этом предмете гардероба, по сути, нет. Первые образчики платков, made in Russia в конце 18-го века мелкие ремесленники копировали с турецких шалей. Из заграничной флоры пересажены на русские просторы огурцы "пейсли", цветки персидского лотоса, орнамент "милль флёр". Эти рисунки так органично прижились у нас, что глядя на шерстяное платье Etro из коллекции осень-зима 2011/12 с юбкой в турецкий огурец, невольно узнаешь бабушкин платок.

Ткани поначалу тоже импортировали, так как отечество производило лишь материи "средней руки" да "плохой доброты". И только во многом благодаря династии фабрикантов Гучковых наши научились делать собственные гарусные и синельные материи, терно, люстрины, кашемир, освоили европейские ткацкие и печатные станки. Гораздо раньше молодого флорентинца Guccio Gucci крестьянский сын Федюша Гучков попал в Москву, был впечатлен великим спросом на пестрые дамские шали и первые же трудовые сбережения пустил на открытие собственного галантерейного дела. Сыновья Федора Гучкова Иван и Ефим превратили фабрику в подмосковном сельце Преображенском в образцовое камвольное предприятие – городское управление туда даже экскурсии водило.


В всем Богородском уезде, где была деревенька Вохна (Павловский Посад) платочных артелей насчитывалось аж несколько десятков. В 1795 году занялся хлопчатобумажным бизнесом и крестьянин Иван Лабзин. Дело спорилось, но не шибко – только его внук Яков Лабзин с компаньоном Василием Грязновым смогли расширить ассортимент выпуском шерстяных платков. Уже в 1860-м в производственном штате мануфактуры были собственные рисовальщики, а когда промышленная революция докатилась и до матушки-России, платки стали доступны не только барыням и купчихам, но и барышням-крестьянкам.