Поездка за пару недель до католического Рождества будет запоминающейся для всех, кто любит зимние сказки. Особенно если вы решите посмотреть стилизованные ярмарки вроде средневековой ярмарки в Мюнхене, на которой даже цены указаны в гульденах (по курсу один к одному с евро). Лучше всего заглянуть туда, когда уже сядет солнце и все будет окутано тайной и романтикой вечера.

Пройдемте на площадь сквозь грубо сколоченные деревянные ворота - связь со настоящим теряется, мы уже в далеком прошлом. Охранник с алебардой топчется у самого входа и с тоской глядит на домик в центре площади - судя по вывеске, там торгуют горячим вином. Женщина с причудливо завязанным на голове платком и с тяжелыми серьгами из позвякивающих от каждого движения монеток поправляет факел у своего прилавка - тусклого света свечей недостаточно, чтобы разглядеть украшения, которыми она торгует. Прилавок оружейника оставляю на потом - сейчас рядом с ним толпится слишком много шумных мальчишек, авось через полчаса - час родители уведут их домой, и можно будет полюбоваться клинками в более спокойной обстановке.

Монах в серо-коричневом балахоне, греющий руки у огня пропахшей травами коптильни. Дух от нее такой, что сразу вспоминаешь - уже давно время ужина, а мне перекусить было некогда. Подхожу ближе. Семь гульденов за порцию... Недешево. Но выглядит аппетитно. Ладно, гулять так гулять, на горячее вино со специями нам сегодня хватит, даже на сладости - я еще у входа на ярмарку заметила шатер с восточными пряностями, нугой и засахаренными орехами. Отсчитываю монеты и протягиваю их монаху. Тот шутит, что деньги вперед не возьмет, и лезет в похожую на огромную бочку коптильню - за рыбой.


Нежные, сочные куски лососины, розовой на разломе и золотистой по краям, - монах определенно знает толк в подобных вещах. Есть что-то особое в такой трапезе - под звездным небом, при свете факелов, спрятавшись от пронизывающего ветра за частоколом забора и теплом костра. Единственная приправа к лососине - душистый хрен из невысокой глиняной кринки, но с еще теплым черным хлебом, да к тому же после суматошного дня, такая еда идет на "ура". Расплачиваюсь за рыбу и иду к центру площади - после лососины, щедро сдобренной специями, хочется попробовать и местный глинтвейн.

Синее пламя над глинтвейном слегка дрожит и лижет кромку глиняного кубка, словно хочет ускользнуть наружу, а не только растворить весь пропитанный ромом сахар. Любуюсь на это пламя, поглаживая шероховатый бок кубка с гербом города. Когда оно утихает, "наконец" или "к сожалению" - не знаю, я еще с минуту жду, когда слегка остынет кромка - она ведь наверняка раскалилась от огня, а обжечь губы мне бы не хотелось. Вино монахам тоже удалось - в меру сладкое, очень пряное и крепкое. Как раз для зимнего вечера.